Кто старое забудет, тому – что же?

27 октября 2011
Группа членов Воскресенского малого православного братства и студентов Свято-Филаретовского института посетила Свято-Екатерининский мужской монастырь

Каждому отдельному человеку и даже целому народу, к сожалению, свойственно забывать. За забвением следует незнание, а им часто оправдываются безответственность, бездействие и равнодушие. Но история этому не учит, ее уроки о другом: она нужна, чтобы помнили. Нам говорят, «кто старое помянет, тому глаз вон», но при этом забывают продолжение этой поговорки – «кто забудет – тому оба!». Слепота, то есть забвение, не приносит человеку счастья, а покаяние приносит.

30 октября – День памяти жертв политических репрессий. Вспоминая историю, группа членов Воскресенского малого православного братства отправилась в город Видное, рядом с Москвой. Здесь, в Ермолинской березовой роще находится Свято-Екатерининский мужской монастырь. У ворот нас встретил послушник Виктор, его силами здесь поддерживается музей, посвященный истории монастыря. В небольшой комнате собраны документы, фотографии, рисунки… От него мы услышали интересный рассказ.

В этих местах любил охотиться царь Алексей Михайлович. В 1658 году, во время отдыха на охоте, во сне ему явилась святая великомученица Екатерина и возвестила, что в эту ночь Господь даровал ему дочь. В связи с этим царь и основал здесь Свято-Екатерининский монастырь.

В 30-е годы XX века здесь начались работы по переустройству: по углам вместо башен образовались вышки для часовых, поверх стен протянули колючую проволоку. Дело в том, что примерно в январе 1938 года по инициативе наркома внутренних дел Николая Ежова на окраине города собирались построить большую тюрьму, поскольку в Москве не хватало места. Так, в частности, образовались расстрельные полигоны Бутово и Коммунарка, а Свято-Екатерининский монастырь стал Спецобъектом №110, а в народе Сухановка.

Александр Солженицын в «Архипелаг ГУЛАГе» писал: «Сухановка – это та страшная тюрьма, которая только есть у МГБ. Ею пугают нашего брата, ее имя выговаривают следователи со зловещим шипением. (А кто там был – потом не допросишься: или бессвязный бред несут или нет их в живых)».

Эту тюрьму собирались сделать для «особо опасных» политических преступников. И действительно можно увидеть, что здесь содержались видные государственные, партийные, военные деятели, дипломаты, иностранцы. Хотя попадали сюда и совершенно обыкновенные люди. Так, в 1948 году некоторое время перед высылкой на Колыму здесь содержался студент филологического факультета МГУ Семен Виленский. Причиной его ареста было стихотворение: «Интеллигенты! / Быть тверже стали! / Вокруг агенты, / И первый – Сталин!».

– Иногда к нам приходит группа студентов из соседней школы МВД, я их вожу и говорю, историю-то не будете знать, чуть-чуть наверху изменится отношение к религии, и вот мы уже тут сидим в камерах (мы же живем в бывших камерах), а вы уже придете и будете сторожить нас. «Нет, нет, ни за что», говорят, – рассказывает послушник Виктор. – Как ни за что, те ведь наверно тоже заклинались, что не будут так уничтожать. А с таким зверством своих… ведь ни один народ такого не пережил… Своих! Близких! Отказывались, предавали, убивали, казнили со страшной силой. И еще оставили без памяти… Поэтому я так говорю, каждого человечка мы должны вытащить. Пока мы этого не сделаем, место покаяния должно быть здесь… Многое было уничтожено, замазано, замуровано. Приходится выдумывать, делать самому, изобретать какие-то стены, рисунки. Чтобы люди хоть как-то почувствовали нутром, что это такое. Потому что в нас сидит вот эта закостенелость. Мы до сих пор не покаялись.

– А что способствует этому покаянию?

– Во-первых, надо все имена открыть, тех, кто ушли и совершенно забыты, не вытащены, не обеленные. Вот немцы, они все-таки воспитывают свои поколения, хотя бы на тех законсервированных концлагерях, которые сохраняются там, как музеи. А у нас говорят: Нет, зачем нам эти страхи? Надо все это забыть! Не надо нам этого!

Как не надо, как не надо?! Мы все время с нуля начинаем, поэтому не доводим никогда до какого-то нормального состояния. До сих пор еще не открыты архивы, сколько всего было заключенных в Сухановке неизвестно, называют разные цифры от 15 до 30 тысяч. Выживало очень мало, здесь было до 52 видов пыток. Это было такое гестапо в нашем исполнении.

-- Сейчас идут разговоры о значении монастырей. Могут ли они быть миссионерскими центрами. Может быть, они могут быть и такими центрами исторической памяти?

– Да, конечно! Эту тему надо очень глубоко исследовать. Сейчас всякие веяния идут. Есть такие мнения, что и Сталин положительная личность. Что Берия – он возродил атомную энергию и так далее. Начинают этому учить в школе, это ужасно. Это и есть перекос от того, что мы ничего не знаем. Не знаем истории.

-- Некоторые говорят, что это давно было, поэтому не актуально.

– Это же все у нас в генах уже сидит. И если человеку не раскрыть, не выбросить это из себя, если ему не понять, что им движет, то он будет либо садистом, либо кем-то еще таким. Все неотплаканное, неотмоленное, оно всегда потом ударит, не по тебе, так по твоему поколению. Поэтому на территории монастыря мог бы быть и мемориальный комплекс, могла бы вестись и исследовательская работа по репрессированным.

Спасибо Вам за рассказ. Да, действительно это нужно. Нужно, чтобы мы помнили, чтобы мысль о покаянии не пугала нас, мол, «зачем нам эти страхи», но наоборот, вдохновляла.

Материал подготовил Дмитрий Дорошко
Фото Олега Свечникова, Михаила Белякова.
Информационная служба Преображенского братства
загрузить еще

Подпишитесь на нашу почтовую рассылку