Наталья Кушнир
Наталья Кушнир

О кремации

Несколько дней назад я была приглашена на отпевание жены одного очень хорошего человека, глубоко верующего православного христианина. Я не знала лично его супругу, но его самого очень уважаю и не могла не пойти поддержать в трудную минуту. Намеренно не называю ни имен, ни места, это не главное. Пожилая пара, обычные московские пенсионеры, которые прожили в браке много лет. Последние несколько лет она тяжело болела онкологией, и в последние месяцы он не отходил от ее постели, терпеливо ухаживал за ней, они по-христиански готовились к ее переходу в мир иной... Скончалась она в преддверие праздника Сретения Господня. Можно, думаю, сказать, что ее встреча с Господом состоялась самым светлым образом. 
Я пришла в храм, взяв с собой тексты Отпевания, поскольку хотелось помолиться вместе не формально. И дальше произошло нечто, что совершенно выбило из колеи. Когда к пожилому вдовцу подошел священник и тихо задал какой-то вопрос, то, услышав ответ, он достаточно громко и бецеремонно отчитал его, невзирая ни на весьма почтенный возраст, ни на саму тяжелую ситуацию потери близкого человека. Надо сказать, что последние годы они регулярно приходили с женой в этот храм для молитвы и причастия, она была регулярной прихожанкой этого храма.
После этого странного инцидента началось нечто совсем странное: священник погнал службу в храме с такой скоростью, что все отслужил за 25 минут! Все слова молитв сливались в какой-то невероятный ком. Я, вообще, немного знаю службу и церковно-славянский язык, но тут даже слов ектений не могла разобрать, догадывалась только потому, что знаю, что там по чину должно быть. С такой же скоростью пронеслись Апостол и Евангелие, при том, что Евангелие там просто замечательное, светлое, о том, что верные на суд не приходят, а сразу переходят из смерти в жизнь. И, затем, не снижая скорости, после отпуста священник резким тоном велел убрать с гроба цветы, чтобы завершить обряд... Мы молились как могли, подпевали хору. Затем одна очень близкая знакомая подошла к священнику с просьбой сказать несколько слов собравшимся верующим людям, на что услышала в ответ что-то воде: "А Вы тут, разве, видите верующих?"
Всех этих слов я сама не слышала, мне рассказали потом, как и о том, что послужило поводом к такой реакции: почившую собирались кремировать.
Во всем этом была какая-то большая неправда и несправедливость: получается, что, если у пожилого пенсионера нет средств для места на московском кладбище для своей жены, которое известно, сколько сейчас стоит, то, что, он уже и не христианин и даже не верующий? А те святые, которых жгли на кострах и в печах, перестают из-за этого быть святыми? А как быть христианам тех стран, где, например, вообще запрещено погребение в земле, как, например, в Японии? 
Немного порывшись в интернете, я нашла, как на это реагирует наша церковь. 5 мая 2015 года Священный Синод Русской Православной Церкви принял документ «О христианском погребении усопших». В частности, там говорится: "В том случае, когда такое погребение не предусмотрено местным светским законодательством или связано с необходимостью транспортировать умершего на большие расстояния или же невозможно по иным объективным причинам, Церковь, считая кремацию явлением нежелательным и не одобряя ее, может со снисхождением относиться к факту кремации тела усопшего." (см. тут: http://foma.ru/kak-tserkov-otnositsya-k-krematsii.html). Тут сказано "со снисхождением", но не сказано "с осуждением" или "порицанием". 
Вот еще высказывание игум. Феодора (Яблокова): "Приведу слова древнехристианского писателя Минуция Феликса, который сказал: «Мы не боимся никакого ущерба при любом способе погребения, но придерживаемся старого и лучшего обычая предавать тело земле». То есть, если уж случилось тело человека кремировать, то не надо из этого делать великую трагедию, которая приводит к тому, что мы не только оплакиваем близкого, но еще и оплакиваем тот способ погребения, которым мы его похоронили," - и дальше он цитирует Алексея Ильича Осипова: "С точки зрения православного вероучения, не имеет никакого значения, был ли человек предан земле или был кремирован. Традиционный способ погребения имеет значение лишь в плане благочестивой традиции, поскольку сопряжен с определенными церковными действиями и более глубоким восприятием человеческого тела. Одно дело урна, и другое – это покойный, которого мы опускаем в землю, в эту реку забвения земного. Мы как бы сохраняем этого человека, не искажая его тело. Здесь присутствуют некие моменты, которые, несомненно, более правильные по сравнению с кремацией, но они не касаются существа веры" (http://www.memoriam.ru/ob-otnoshenii-pravoslaviya-k-kremacii). Получается, что благочестивая традиция становится поводом раздора и огульных обвинений. Разве в этом цель традиции?
Я согласна с тем выводом, который делает журналист издания "Фома": "Иными словами, Церковь относится к кремации как к вынужденной форме погребения, но при этом не лишает усопшего и его родственников своей молитвы и утешения." 
Услышьте, пожалуйста, уважаемые священники: НЕ ЛИШАЕТ МОЛИТВЫ И УТЕШЕНИЯ! Это так нужно и так важно! Не так много в храмах сейчас настоящих верующих людей, особенно мужчин. Будьте, пожалуйста, снисходительны! Явите Христову любовь тем, кто в ней так нуждается! Подарите надежду в иногда безнадежной ситуации! Об этом напоминает нам сегодня Господь, в Неделю о Страшном Суде: утешили ли мы тех, кто рядом - утешили Самого Господа, но, если отнеслись с равнодушием или презрением - быть нам среди козлищ.

Другие записи автора:

Умберто Эко: Мудр, кто отбирает и сочетает проблески света

Православная безопасность

Подпишитесь на нашу почтовую рассылку