Вот о чём поведано нам святым и великим Павлом в апостольском чтении нынешней (19-ой) недели. Но звучит ли это для нас, воспринимается ли нашим внутренним слухом? Естественно, что поведанием этим возбуждается в нас удивление и преклонение пред великим апостолом, таинником Божьим. Однако является ли это достаточным на него откликом, может ли на нём остановиться ответное движение нашей души, или же оно с необходимостью должно пойти далее, но куда же и в какую сторону? Коснеем ли мы в немощи, или же призываемся к мощи? Испытываем ли испуганность и смущение, или же вдохновение восторга?
Сознаемся, что первым движением души является в нас желание укрыться от поведанного нам, и как бы от него защититься в ленивом своём покое и праздности духовной, остаться как были. Таково было и первое слово Симона Петра пред лицом чудесного улова рыбы: «Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный», ибо ужас объял его и всех бывших с ним от этого лова рыб» (Лк 5:8-9). Его первое движение было защититься от призывного знамения (Лк 5:10-11) и не следовать за Христом для нового лова, — не рыб уже, но человеков. Таковы и все мы в своей человеческой немощи, о сем же свидетельствует о себе самом и апостол Павел: «Собою не хвалюсь, разве только немощами моими», хотя в них и совершается сила Божья, и обитает в них сила Христова. И этого немощного человека апостол противопоставляет в себе самом этому вознесённому в рай избраннику Божию. Апостол в себе самом с удивлением созерцает дела Божьи и к тому же зовёт и нас, которым поведал о них. Зачем и почему поведал он — не только о трудах и болезнях своих апостольских, но и об этой тайне своей сокровенной, и не только коринфянам, но через них и всем нам. Для того ли только, чтобы потрясти наше воображение величием своего избранничества, смутить нас или же призвать и нас к последованию себе, и уже не только в немощи, но и в мощи? Однако не безумием ли звучат такие слова о дивных делах Божьих в применении к нашему убожеству, которое мы сами в себе знаем? Да, это и есть безумие для человека в немощи, однако в ней совершается сила Божья, пред которой всегда и неизменно изнемогает и истощается мощь человеческая: Павла ли, Аполлоса или Кифы (1 Кор 1:12), «ибо немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков» (1 Кор 1:25).
Станем ли мы мерить себя мерою великого апостола, а свои касания иного мира его видениями и откровениями, которых мы постигнуть не можем и даже приблизиться не дерзаем? Да не будет! Однако во всей нашей малости не дано ли и нам ведение Божественного, которое так и именуется благодатью, благодатным даром. И эти касания Божественного не суть ли и для нас неизреченные глаголы, «восхищение в третье небо и в рай», когда мы преклоняем колено духовно и раскрываем святилище сердца? Ибо небо открыто для нас Христом и неизреченные глаголы звучат в Его Церкви, — имеяй уши слышати да слышит! И в Церкви же совершается восхищение в рай и в третье небо, — прииди и виждь.
Разве в Церкви не совершаются святые таинства? Разве на трапезе Господней не призываемся мы к совершенному соединению со Христом? Разве в миропомазании не сообщается сила Пятидесятницы каждому из нас, подобно как и в других таинствах церковных? И не есть ли всё это сила Божья, которая совершается в нашей немощи? Обо всём этом мы научаемся на уроках вероучения, однако часто воспринимаем их лишь умом и памятью, а между тем это есть не только мысль или учение, но сама живая действительность, к которой и призывает нас ныне апостол чрез повествование о видениях своих и откровениях.
И суть ли они единственные данные великому сему апостолу во свидетельство истинности его апостольства (1 Кор 9:1)? Нет, не единственно ему, и он не единственный даже при всём своем величии. Разве возлюбленный ученик, тайнозритель, не зрел отверстого неба, престола Божия и Сидящего на нём и Агнца? И не исполнены ли летописи церковные повествований о видениях и откровениях горнего мира святым человекам, об явлениях Пречистой Богоматери со апостолами и святыми, об явлениях самого Христа, как Он являлся и ап. Павлу на пути в Дамаск? То, что было ему явлено, дано не ему одному, но Церкви и «употребляющим усилие» к восхищению Царства Небесного (Мф 11:12). Здесь остаётся повторить слова апостола: «На личность ли смотрите? Кто уверен в себе, что он Христов» (2 Кор 10:7). Не для того, чтобы от нас отделиться и над нами превознестись, поведал нам апостол о данной ему благодати апостольства, даже и в нём самом совершающейся в немощи человеческой, в которой обитает сила Христова, но чтобы к нам приблизиться и нас призвать к последованию за собою: «Умоляю вас, подражайте мне, как я Христу» (1 Кор 4:17; Фил 3:17; 2 Фес 3:7). Но и не только себе самому зовёт подражать апостол Павел, но и всем наставникам, которыми для нас являются святые: «Взирая на кончину их жизни, подражайте вере их» (Евр 13:7). Он зовёт нас к духовному сему дерзновению.
Но не явится ли оно в нас лишь бесплодной дерзостью, если мы станем мерить себя их мерой, безмерно превышающей нашу собственную, и свою малость, своё ничтожество сопоставлять с совершившими подвиг веры, «взирая на начальника и совершителя веры Иисуса» (Евр 12:2)? Не объемлет ли нас страх, и не противится ли в нас и законное смирение, ведение себя самих, каковы мы есть в грехе своём? Однако не станем мнимой или даже подлинной добродетелью сокрывать подлинный свой грех духовной лености, холодности, безразличия. Ибо все мы, как христиане, призваны стремиться к «цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе» (Фил 3:14), и «не мерою даёт Бог духа» (Ин 3:34). Дар благодати даёт Бог, но лишь взыскующим его, — верою, молитвою, трудом, всяческим усилием: «Ищите и обрящете!» (Мф 7:7). И применяем ли мы эту умеренность и благоразумие в отношении к тем, кто явили безумие и безмерность в духовном своём дерзновении?
Чего же нам искать? Знаем ли и можем ли искать, чего не знаем? Однако и это как будто искреннее недоумение не есть ли также лишь отговорка для того, чтобы сохранить нам покой духовной неподвижности и бездействия. Так ли мы бедны и обделены Даятелем даров духовных, Богом милости и щедрот и человеколюбия, как сами себе представляем? Или же здесь поражает нас бич забвения, отсутствие внимания духовного? Правда ли, что есть среди верующих хотя кто-либо, кто на путях своей жизни не встретил Бога, кого не коснулось бы веяние Духа Божия? Пусть каждый из нас в тайниках своей души, пред лицом совести своей сам на это ответит, и ответ его да не будет, ибо не может быть отрицательным.
Рассматривая жизнь, в её радостях и горе, благополучиях и потрясениях, в скорбях и испытаниях, когда рассекается сердце и открывается душа, когда человек призывается пред лицо Божье, не обнаружим ли мы и в нашей собственной жизни «восхищения» в небеса и слышания «глаголов неизреченных», как бы ни было оно тускло и глухо? Но мы в том сами себе не верим, сами от себя убегаем, забываем и забываемся, а между тем нужно хранить в душе сокровище, помнить о том, что есть её жемчужина.
И память эта есть священный залог при взыскании Царствия Божия, якорь спасения от гибели. И ныне, в дни бедственных испытаний, надлежит сугубо хранить эту память о том, как явлена была нам милость Божья, и дана была личная встреча со Христом, как было это с Павлом накануне его обращения: «Савле, Савле, что ты Меня гонишь? Трудно тебе прати против рожна!» (Деян 9:4).
Да и нужно ли искать каких-либо особливых происшествий в жизни, чтобы ощутить близость Божью, опознать душой прикасание благодати Божьей? Ибо Господь являет себя не только в буре, огне и землетрясении, но и в «дыхании хлада тонка», в тишине души, в её молчании.
Не является ли восхищением в рай благоговейное приближение к святыне, — в таинстве или горячей молитве, особливо же в величайшем даре любви Божьей, во вкушении Тела и Крови Христовых, к которому призываемся мы приступить со «страхом Божиим, верою и любовию»? И то, что подаётся нам в этом даре, есть восхищение не только в третье небо, но в самое небо небес, к престолу Господню…
Посему да внемлем слову апостола Павла не рассеянным и не хладным слухом, как рассказу о чём-то далеком, нам чуждом, высоком, и страшном, а как к самому дорогому и нужному, и к каждому из нас близкому, о чём он доверил нам для пользы нашей, ободрения и утешения. Ибо, если мы и немощны, то сила Божья в немощах совершается.
Не будем же от неё укрываться в немощь, но и собственным нашим усилием её совлекаться.
Аминь.
Источник: Булгаков Сергий, прот. Слова. Поучения. Беседы. Париж: YMCA-PRESS, 1987.