Пятидесятница, вместе с днём Святого Духа в таинственном о Нём молчании, есть праздник о радости. Всякому празднику свойственно своё особое радование, но этот праздник есть о самой ипостасной Радости в Боге, сходящей на землю, и она есть Дух Святой.
Радость бытия есть высший дар Творца творению в безмерности жизни, в премудрости и красоте. «Да плещет море и что наполняет его, да радуется поле и всё, что на нём, да ликуют вместе все дерева дубравные пред лицом Господа» (1 Пар 16:32-33). В радости бытия, его напояющей, вся тварь призывается к благословению Господа (Дан 3:57-90). Радость природы переливается и в сердца человеческие, в её ознаменование приносятся в храмы цветы, ветви и травы. Но высшая радость творения открывается в любви человеческой, в даре взаимного любования. Для самой Премудрости Божьей, которая была «художницей», пред лицом Творца веселящейся о всём творении, «радость была о сынах человеческих» (Притч 8:30-31). Только им, вместе с полнотой образа Божия, дана эта радость взаимной любви со всею её многоликостью, неисчерпаемый источник радования образом человеческим. Но все природные лики любви человеческой ещё не вмещают и не выражают высшего её дара, любви духовной. Они могут даже затемнить её и ей противодействовать.
Человек призван любить в Боге, а такая радость любви есть благодатный дар Божий, который восприемлется ответным усилием человека, самоотданием, духовным подвигом.
Господь в прощальной беседе с учениками обещает им дать Свою радость совершенную, исполненную. Какова же эта радость Христова? В чём состоит её совершение, а вместе и совершенство и полнота? Она отличается от скоро преходящих утех мира тем, что никто не отнимет её от её уведавших (Ин 16:22). Она есть радость победная, которая обретается в печали, рождается под крестом: «Вы печальны будете, но печаль ваша в радость будет» (Ин 16:20), радость крестную.
Её первообраз дан в небесах. В жизни святой Троицы Божественное Её триединство утверждается жертвенным самоистощанием Ипостасей в любви взаимной. Бог есть триипостасная жертвенная Любовь, которая увенчивается радостью исполненною, совершенною. Образ этой крестной радости приносит в мир Сын Божий. Сошествие Его с небес и всё земное служение, с уничижением до принятия смерти крестной, есть это исполнение радости совершенной, которую Он сам приемлет в небесах во славе своей и сообщает ученикам чрез ниспослание Духа Святого на землю. К этому совершению и относится последнее слово Господа в мире, сказанное на кресте в смертном Его истощании: «Совершишася!» (Ин 19:30). Совершилась крестная радость в силе своей, хотя и не воссияла ещё во славе победы над миром.
Таково обетование Господне. Но что же предрекает Он ученикам своим о земных судьбах их в этот час расставания? Не радости земные, но скорби, не славу мира, но вражду и гонения, вместе с их собственным духовным изнеможением. И лишь проходя чрез эти испытания, уведают они утешение Утешителя, благодатную радость о Нём и мир Христов. Христианская радость не чуждается искушений, напротив, нуждается в них, и даже «с великой радостью принимает их» — учит апостол (Иак 1:2). «Когда нас огорчают, мы радуемся» (2 Кор 6:10) радостию крестною, победною.
После Пятидесятницы видевшие апостолов в священном их исступлении спрашивали в недоумении, не «напились ли они сладкого вина» (Деян 2:13). Они приняли от Духа Святого в божественном веселии вéдение «будущего», обещанное им Христом, и радость совершенная наполняла сердца их. Прикосновение или даже только приближение к этой радости даётся лишь подвигом веры в Господа: «Его не видевши и доселе не видя, но веруя в Него, радуетесь радостью неизреченной и преславной» (1 Пет 1:8). Она же сияет в ликах святых, и дар её являет меру нашего духовного восхождения.
Однако высшее, хотя само и не вмещается в низшее, но, превосходя его, в себе его вмещает. Поэтому и земные, тварные образы любви и радования о ней не погубляются и не возбраняются любовью совершенной, но в свете её находят своё оправдание. Противление миру относится к тому, что противится в нём воле Божьей по его состоянию, но не к самому его бытию первозданному. Любовь Божья почиет на всём творении, и вся тварь «ожидает откровения сынов Божиих» (Рим 8:20-23). Праздник Радости ипостасной даёт нам благодатное предвестие о грядущем преображении мира, которое совершится в явлении Господа и уже предсовершилось в пришествии Утешителя. Сердце человеческое и ныне радуется радостью всего творения.
Да внемлем же и о себе самих. Пред лицом величайшей скорби, ожидавшей учеников, вместе с предварением о ней, давал Господь им заповедь о радости совершенной, которая не отменена, но со всей силой относится и к нам ныне, в эти страшные дни. Доходит ли до нашего слуха этот призыв и обетование Господа со всею его силою и правдою, или же, их не вмещая, мы только внутренно защищаемся ими от последнего ужаса, от предельного отчаяния? Побеждает ли в нас «победа, победившая мир, вера наша» (Ин 5:4)? Если знаем мы страх и изнеможение веры, как ведомы они были даже апостолам Христовым в Гефсиманскую ночь, то и обновление, в котором нуждается мир, совершается свыше в огне испытаний. Не к смерти, но к новому рождению в земле умирает зерно пшеницы Божьей. Мужеством терпения закаляются сердца, раскрываются к радости вечной. Грядем же к победе духовной. Сказал Господь: «В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь, ибо я победил мир» (Ин 16:33). И сей единый Победитель смерти да дарует и нам ныне радость Утешителеву.
Аминь.
Источник: Булгаков Сергий, прот. Слова. Поучения. Беседы. Париж: YMCA-PRESS, 1987.