Дорогие мои, надо нам спуститься на землю, а то уже очень высоко взлетели. А когда взлетаете, то падать очень неудобно, тяжело.
Вспомним время преподобного Сергия. Я не буду вам напоминать его жизнь, обстоятельства его жизни. Я хочу только отметить вам самое главное, что на преподобного Сергия оказало особое влияние. Он происходил из знатного рода бояр города Ростова. Татарщина началась до него, но ужасы татарщины ещё живы были среди людей. На это надо обратить внимание, ведь ребёнок, он всегда воспринимает очень остро всё то, что вокруг него происходит. Но мало этого, преподобному Сергию пришлось испытать ещё более горькие переживания.
Когда собиралось Московское царство, то нельзя сказать, что оно собиралось чистыми руками. Много было неправды, много было зла. Но, конечно, была и любовь русского народа. Иоанн одну из своих дочерей выдал замуж за ростовского князя, но это не помешало тому, что он послал туда своего воеводу Терентия для того, чтобы это княжество привести в покорность. И вот этот самый Терентий, чувствуя свою безответственность, безнаказанность, имея прямое указание великого князя, он там творил величайшие преступления в отношении людей.
Вот, мы иногда чему-то ужасаемся, о чём-то мы говорим. А вот, представьте себе — в начале 14 века больше 600 лет тому назад тот же воевода повесил градоначальника города ногами вверх и подверг его оплеванию, издевательствам со стороны людей, и это он делал не только там, но и во всех города, во всех селах, везде. Вот вам новые испытания для преподобного Сергия. Никогда мы не можем понять жизни преподобного, его развития, если мы не вникнем в эти ужасные переживания, которые ему пришлось испытать на его долю. Его род весь был разорён, а в это время места Загорские, они были представлены одному князю, ему важно было их заселить, и он принимал туда всех людей, особенно тех, кто ему был нужен, и предоставлял им хорошие условия для жизни. Вот туда-то и ушёл отец преподобного Сергия со своим ребёнком. Так началась его жизнь.
Поставьте себя в положение преподобного Сергия. Пережить ещё ужасы татарщины, от которых содрогался русский народ, и пережить это ужасное злодейство, которое совершил великий князь Московский, когда подчинял себе вот эти все княжества. Ясно, что он уже с самого начала помимо того, что у него душа была расположена к Богу, помимо того, что у него душа была устроена так, что она томилась земным благополучием, помимо этого эти переживания, о которых я сказал, они ещё больше на него воздействовали, и он почувствовал всю тщетность нашей жизни. А если прибавить к этому, что его родители вскоре постриглись в Хотьковском монастыре, который близ Троице-Сергиевой Лавры, он раньше был и мужской, и женский, и они постриглись туда. Вскоре брат его Стефан, который женился сначала, потерял жену, тоже ушёл в монастырь, туда и Сергий пошёл. И вот там-то он, увидев жизнь, ему было всё-таки это не по душе, всё-таки это было не то, что душа его хотела, к чему она стремилась. И он ушёл обратно с ним глушь, поставили там избёнку и стали жить. Для того, чтобы избёнку поставить, они позвали плотника и научились у него плотницкому искусству, и после этого преподобный Сергий много поставил келий, он был хороший столяр. Но он был не только созерцателем, не только молитвенник, он был и действенный человек.
В то время Русь нуждалась в том, чтобы духовные основы укрепить. То время было такое, что нужно собирать было силы, чтобы избавиться от ига татар. Преподобный Сергий, влекомый Христом к Себе и любовью к своей Родине и страдой своего сердца за свой народ, он стал созидателем монастырей вокруг всей местности и простирался всё дальше и дальше. И что замечательно — до 40 монастырей ему пришлось воздвигнуть. Ему, и его ученикам, и ученикам учеников. Я почему это говорю. Потом было время другое, время преподобного Серафима, когда не надо было никаких действий, а нужна была молитва, и нужно было страдание того, что он предчувствовал, ожидая наш русский народ, и он уже ушёл в пустыньку, чтоб уже отдаться полностью созерцательной молитвенной жизни.
Вот вам два времени. Какое же наше время? Наше время — действия! Наше время — подвига! Наше время — служения Христу, жизни уже не нашей драгоценной Родины. К этому мы призваны. Но что мы здесь? Маленькая группа, которая тонет в массе людей. Что мы можем сделать? Чем мы можем? Вот прошлый год я вам и говорил, что, когда вот эти гадкие отвратительные… ящики мы выбросим в окно… я скажу, что сделан верный шаг в верном направлении, и плоды его будут добрыми. Как видите, мы наше желание выполнили не своими силами, а Божьей благодатью.
Должен вам сказать, что мы только начали, только начали задел, сделали начало. Предстоит нам ещё много потрудиться для того, чтобы нам этот храм превратить в школу, полную школу для своих близких, чтобы мы отсюда выходили крепкие и для укрепления семьи, и для служения народу, и для служения государству. Пока мы этого не почувствуем, пока мы не почувствуем себя, что мы в родной семье, родной народ нас окружает и на родной земле мы стоим — до тех пор нам успокаиваться нельзя… Вот цель, которую преподобный Сергий нам ставит.
И если бы он сейчас увидел бы состояние нашей церковной жизни, я не сомневаюсь в том, что он бы горько бы заплакал и сказал: «Ну что же я трудился? Ради кого я трудился? Я Богу служил, людям служил, но во что же люди превратили то, что Святым домом, домом Божьим называют?»
Поэтому на сегодняшний день мы ставим перед собою ещё более определённую цель — утверждение в нашем храме духа бессребреничества, изгнания торгашества всякого, изгнания всего того, что разъедает нашу душу. Это место очищения. Это место, где мы должны проникнуться, что это совершенно необходимо для нашего спасения и личного, и общего, и для нашего самого лучшего служения нашей дорогой Родине. Она очень нуждается в таких людях.
Пусть никто не думает, а если кто по глупости, затемнению думает, что гражданской власти нужно разорение церковное, тот должен понять, что это и клевета, что это проявление нечистоты его сердца. А для чистого сердца, для любящего сердца — для него это не существует. Ну что делать с нами? Когда мы пронизаны насквозь пороком и грехами. Что делать с нами? Ну скажите, что с нами цацкаться что ли?
Я ещё поражаюсь, как Господь терпит! Я поражаюсь тому, как ещё нас и Господь не пошлёт нам наказание через тех, кто стоит над нами в общественной жизни. Прийти и сказать: «Друзья мои, вот ваше Евангелие, вот Нагорная проповедь Христа, вот Евангельский Дух. А что вы здесь делаете?» И сказать нам: «Поскольку вы затоптали Христов Закон, уходите прочь, ищите себе места другого, не оскорбляйте Господа своим бесчинным, бессовестным и греховным… Благодарите Господа за его долготерпение…»
«Нет власти аще не от Бога…» Поэтому если бы меня сейчас спросили: Скажи, отец, какой самый большой грех в данное время, — я не задумываясь ответил бы — лжехристианство! Это есть самый страшный грех века сего. Ещё раз повторю — лжехристианство. Когда под маской благочестия скрывается подлая душа. Когда под маской благочестия у нас кишат страсти, как черви. На каждом из нас в разной степени, в разное время по-разному эта маска появляется, но лжехристианство разъедает всю нашу жизнь.
Преподобный Сергий… Если вы хотите почтить его память, если вы хотите его благословения, если только вы хотите, чтобы он был молитвенником нашим — помните, что это самый страшный грех для нас, когда мы по внешности — христиане, а по жизни мы с вами — басурмане.
Ведь, друзья мои, ну что вам сказать, я постоянно встречаю людей, которые в храмах не бывают, которые даже не знают ничего того, что вы знаете, а в жизни — прекрасны. А уж о том, какая нечистота находится среди нас, у каждого из нас, удастся мне посмотреть в свою душу, то, как мы можем, какими устами мы можем славословить Господа. Вот вам и вторая задача, которая вытекает из сегодняшнего дня — борьба с лжехристианством. Прежде всего в своей жизни. И по мере очищения себя, поверьте мне, вокруг вас будет всё блистать. И чем больше вы будете стремиться к истинному христианству, к Богу, ко Христу, к любви, к исполнению заповедей, все будут вокруг вас братья и сестры, вы никогда не скажете, какой пастырь: христианин или не христианин, вы никогда не спросите о том, откуда он. Вы увидите человека и скажете: «Брат ты мой», — и обнимете его и увидите, какая мощь…
Вот в этот день, вот сейчас, в эту самую минуту, в эту секунду там где-то летают два корабля, соединившись друг с другом, и космонавты приветствуют друг друга, как брат брата, переходят друг к другу из корабля в корабль. Это называется стыковка. Я не переоцениваю технических здесь достижений. Ну, во-первых, я не понимаю в этом ничего, но самое главное, что они меня не интересуют. А мне чрезвычайно дорого, что две страны, которые кипели, можно сказать, друг против друга и, представьте себе, летают в космосе, как одна семья. Дай Бог, чтобы они летали и дальше, чтобы больше и больше, чтобы эта стыковка проходила вовнутрь нашего сердца, чтобы наши сердца соединялись, чтобы был действительно единый дух, единое сердце. Дорогие мои, мы без этого не можем жить. Душа христианина требует этого. Может быть, поэтому христиане должны всегда радоваться этой радостью и благодарить Бога за то, что Господь умудряет людей, которые стоят над нами, что они протягивают руки друг другу, и, хотя масса всяких препятствий.
Когда человек хочет что-то доброе сделать, у него всегда особые враги бывают, особенно много трудностей, особо много искушений. И сейчас не так-то легко было осуществить вот это самое соединение. Но они преодолены, эти трудности. Так дай, Бог, чтобы они были преодолены и в нашей жизни. И чтобы стыковка (оставим слово стыковка), а чтобы наше единение во Христе, наше единение, как сынов нашей драгоценной Родины, чтобы оно было всё глубже, крепче.
А здесь мы должны принести свой вклад. Наш вклад должен быть созидательным, а не разрушающим. До сих пор, дорогие мои, я совесть люблю нравственную, церковную, и лжехристианство в моем представлении, в моем понимании хуже бандитизма. Бандит, я их видел в жизни, он задушит, скажем для того, чтобы ему нужно что-то такое съесть, скажем что-то такое на один день — и всё. А лжехристиане — они растлевают душу человека. Лучше бы задушили меня, чем растлевать моё сердце. И вот лжехристиане, дорогие мои, т. е. мы в конце концов в разной степени, но мы именно и свою душу растлеваем и растлеваем души близких наших. Так давайте мы сплотимся во имя Света, во имя добра, во имя любви, а это значит сплотиться во имя Христа!
Да хранит вас всех Господь!