Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Братья и сёстры, христиане! Можно очень много говорить о Всесвятой Богородице. Для нас очень важно то, что Церковь её назвала той, которая была выше не только грешных людей, но и безгрешных ангелов. Она — «чествуемая превыше херувимов и славная несравненно более серафимов». Ничего больше Церковь не могла себе представить, как поставить человека выше всех ангельских чинов. Церковь назвала её всеми приложимыми к человеку эпитетами, какие только возможны. В частности, она названа Всесвятой, а в славянском переводе даже слишком сильно — Пресвятой, т. е. святой в высшей степени, что, может быть, не совсем точно. По-гречески буквально звучит именно «всесвятая», а не «пресвятая» — «панаги́я». Так же как мы сейчас в богослужении говорим: «Всесвятая Богородица, спаси нас», — а древнее церковное предание требует от нас на агапической трапезе (важно, что это агапическая традиция) такой любви, взаимных чувств и взаимопонимания, чтобы Всесвятая Богородица помогала нам. В древней традиции не говорили «спаси нас», тогда было принято именно «помогай нам». Сразу после имени Святой Троицы, которое восхвалялось всегда на каждой агапической трапезе в древней церкви, церковь призывала на помощь Всесвятую Богородицу — даже раньше апостолов и тем более всех остальных святых.
Это всё очень значительно ещё и потому, что это обращение всё-таки к женщине. Для древнего мира такое было невиданно. Хотя в языческих культах бывали богини, но, конечно, такого почитания среди народа не достигал никто из людей, тем более из женщин. Может быть, разве что Восток мог так относиться к женскому началу жизни мира, но осмыслял это очень по-философски. А в христианстве в ответ на это родилось учение о Софии. Богоматерь сама — Пресвятая София, поскольку воплощение Премудрости — Христос. Кафедральные соборы сначала строились в честь Христа и назывались Софийскими, потом их стали возводить в честь Святой Троицы, а затем центральными оказались храмы, где более всего почиталось успение Богоматери, и они стали называться Успенскими. Такая переакцентировка сложилась исторически, но совсем не случайно. Мы всегда помним, что воплощением Премудрости Божьей является Христос, что сама Премудрость Божья принадлежит Отцу, Сыну и Святому Духу, но очевидным образом явлена она была в жизни и особенно в преставлении Богоматери.
Рождество только начинало этот подвиг её жизни. В нём была сильна традиция, неслучайно в величании сегодняшнего праздника мы поём: «…и почитаем святых твоих родителей». Это характерно и примечательно тем, что так оправдывало семью и деторождение всё ветхозаветное общество. Семья и деторождение имеют оправдание пред Богом только тогда, когда в них есть вечный смысл, а этот смысл в Ветхом Завете заключался только в одном — нужно было родить такое дитя, которое сможет послужить Богу целиком и полностью. Это же мы видим потом в дальнейшей её жизни, когда Она сама становится матерью Мессии-Христа. Ради этого создавались семьи и продолжался человеческий род. Он продолжался не сам по себе и не сам для себя, как часто думают теперь. Сегодня человек обычно хочет продолжать в своих детях себя, хотя это, конечно, совершенно языческое, эгоистическое и бессмысленное представление о сути деторождения. Поэтому постоянно мы сталкиваемся с разного рода противоречиями, семейными трагедиями, расстройствами, когда люди теряют всякий смысл, всякую надежду, а в итоге приходят к потере своей семьи и своих детей.
Дева Мария была самым традиционным человеком. Она была тем звеном, которое завершило ветхозаветный период, требующий постоянного многочадия, деторождения, потому что иначе в жизнь не мог бы войти Мессия-Христос. Но она же начала и новую жизнь, через неё возникло новое представление, новое откровение о жизни человека на земле. Бог, несмотря на то, что небеса оставались для людей закрытыми, приходит к ней, конечно, не непосредственно, но через Своего ангела. Бог открывается ей, но при закрытых небесах, и это совершенно удивительно, хотя для этого потребовались посредники — ангелы, потому что иначе пришлось бы открыть небеса. Они открылись позже, лишь при заключении Нового Завета, при исполнении всех христианских пророчеств. Поэтому Дева Мария рождает Сына, исполняя этим смысл истории Ветхого Завета, завершая его период. Она рождает Сына не так, как все, но оставаясь целомудренной и девственной, в полноте любви.
Мы с вами веруем в девственность Богородицы в том смысле, что она сохранила целомудрие, т. е. абсолютную целостность. Рождение в ней ничего не разрушило и не повредило, она осталась целиком принадлежащей Богу. Конечно, эта её удивительная способность привела к тому, что она стала большей среди всех людей. В то время были праведники, пророки, гении, были и святые, в конце концов, её родители. Но она стала большей, будучи совершенно убогой, а это означает не просто смирение. Убогость — удивительное слово. Как говорится в песнопениях праздника, Господь, Отец Небесный, призирает на убогость Своей рабы. Здесь слово «убогость» имеет смысл «жить у Бога». С другой стороны, убогость — это и истощение, т. е. ке́носис. Божья Матерь была настолько убога, что у неё ничего не было и ей ничего не было нужно. Она вообще ничего для себя не требовала. Это удивительное свойство, которое потом привело Церковь к выводу, что «Бог гордым противится, а смиренным (и убогим) даёт благодать» (1 Пет 5:5). Те, кто хотят чего-то для себя в этом мире, в этой жизни, богатеют здесь, но они беднеют на небесах, они уже разрушают в себе то начало новозаветного откровения, которое позволяет нам во Христе и через Христа отдать Богу своё сердце и ничего не хотеть для себя, не иметь ничего своего.
Потом это качество, столь важное в христианстве, было переведено на рельсы монашеской традиции и стало толковаться исключительно в ветхозаветном духе. Обеты монашества — нестяжание, целомудрие и послушание — почти полностью описывают образ Богоматери. Неслучайно во многих монастырях особенно развилось её почитание, потому что именно она достигла этих качеств в полноте, как и Предтеча. Церковь вообще часто ставит рядом две эти фигуры — Божью Матерь и Иоанна Предтечу. К сожалению, служение Предтечи порой смешивается со служением Друга, т. е. со служением любимого ученика Господа — Иоанна Богослова. В них по-разному открывается одно и то же: удивительное смирение, убогость, нестяжание, целомудрие и послушание. В Богоматери они являют свой новозаветный смысл, и даже у Предтечи, который был ещё ветхозаветным пророком, эти качества раскрываются по-новому, а тем более по-новому они раскрываются у Богоматери и Иоанна Богослова.
Церковь особым образом проповедует качества нестяжания, целомудрия и послушания как содержание земного пути человека, который должен освободиться от всего ветхого: от ветхого родительства, представления о семье, о детях, о своём имуществе и жизни. Эти вещи невозможно понять по-новозаветному, не взирая на Божью Матерь, поэтому для нас так важно иметь её образ в каждом храме. А мы с вами уже говорили о том, что её образ — это ещё и образ Церкви, и потому эти качества должны быть в каждом члене церкви. Перед нами также стоит задача, подражая Богоматери, Иоанну Богослову и Иоанну Предтече, стараться именно таким образом идти по пути возрождения Церкви, следовать этой церковной традиции, явленной прежде всего в Деве Марии, потому что она была принята Христом в полноте.
Церковь возрождается не тогда, когда что-то изменяется в культе или в простых человеческих взаимоотношениях, и не тогда, когда все просто друг друга знают и друг друга поддерживают. Это несколько меняет обстановку, меняет некоторый настрой, это много даёт для каждого отдельного человека, но саму Церковь ещё не возрождает. Она возрождается только тогда, когда в общине и в братстве вдруг начинают воплощаться именно эти качества любви — целомудрие, нестяжание, послушание — и в определённом смысле та убогость, которая была свойственна Богоматери. Мы говорим об этом с вами настолько редко, что иногда можно услышать среди членов братства слова о том, что они совсем не понимают, зачем нужно почитание Божьей Матери и святых. Они не понимают этого потому, что не почитают Церковь, и потому, что на самом деле в своей глубине не достигли этой убогости, ещё живут для себя, ещё не имеют смирения и не освободились от своеволия. Церковь возродится только тогда, когда для нас по-новому зазвучит откровение о том, каким должен быть человек на земле в историческом времени при переходе к тому восьмому дню, который дан нам в Благовестии.
Будем, дорогие братья и сёстры, вникая в образ Богоматери, проникаясь любовью к ней и ко всем святым, ко всей святой Церкви, знать то, что требуется от нас в этой жизни. Будем знать, как нам общаться с близкими и с ближними, что теперь надо в других поддерживать, а что требует умаления, что требует от нас жертвы и самоотдачи без всякого оборачивания назад. Если мы этого не сделаем, то невозможно будет исполнение нашей харизмы, нашего призвания. Мы ничего не сделаем для возрождения Церкви. Можно много раз повторять «община, община», «братство, братство» и при этом можно с себя ничего больше не спрашивать, ничего в себе не менять. Но если в нас будет сохраняться та раздвоенность, которая была даже у некоторых известных пророков в новозаветное время, то мы снова придём к тому самому разрушению, к тому кризису, который приведёт к гибели и разрушению весь мир. В наши дни это более чем реальные вещи. Наше время требует по-новому увидеть служение Богоматери, по-новому её прославить, полюбить и по-новому применить святые дары её любви во Христе, в Духе Святом, на пути служения Богу!
Аминь.
Источник: Всесвятая Богородица, моли Бога о нас. Проповеди на Богородичные праздники 1990–2016 годов.