Ныне совершается торжество Воздвижения Креста Господня и нашего ему поклонения. В торжестве этом выражается самая сущность христианской веры, знамение которой мы на себе носим, крестной смерти Христовой и славного Его воскресения: «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и святое воскресение Твое славим». Распятие и воскресение, Страстная Пятница и Пасха Христова соединяются здесь в едином прославлении, каждая со своими вдохновениями и откровениями. Скорбь, облекающая его в пост, сочетается с величайшим победным торжеством. Тень креста и его тягота ложится над миром, и свет его в нём воссиявает. Так некогда воссияет он в небесах, как победное знамение нового пришествия в мир Сына Человеческого. Нас одновременно влечёт в храм, чтобы поклониться Кресту Господню, приобщиться его церковному торжеству, со-воздвигая крест, отдаться молитвенному о нём восторгу, но вместе соблазняемся, опускаем очи дóлу, духовно страшимся ему предстояния. Леность духовная и равнодушие наше зовут нас бежать от созерцания его, он давит нас, режет слабые плечи, исполняет нашу жизнь непосильною мукой. И чем больше мы погружаемся в глубину человеческой жизни, тем кажется он невыносимей. Таково противоречие, которое приносим мы в душах своих к подножию Креста Христова. Этот праздник в своём духовном веселии ставит нас лицом к лицу пред крестностью всей нашей жизни, которая не тщетно осенена знамением Креста Господня.
Крест Христов, подъятый Богочеловеком для спасения всех, есть любовь Бога к миру, явленная не только в сотворении человека, но и в спасении его. Бог сам разделил с миром удел его крестный, вочеловечился и распялся. Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына своего единородного (Ин 3:16). Отец сам посылает Сына на крест. Ибо был вопрошающий крестный вопль Сына: «Отче Мой, если возможно, да минует Меня чаша сия, впрочем не как Я хочу, но как Ты» (Мф 26:39). И был услышан Им молчаливый ответ Отца — «Отче Мой, если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить её, да будет воля Твоя» (Мф 26:42). Крест был дан Сыну Отцом и был принят от Него. Любовь Отчая, почиющая на Сыне Духом Святым, сокрылась в мраке Гефсиманской ночи, как и во свете Голгофского дня. Но она сокрылась ради любви, торжествующей в жертвенности её, чтобы чрез то воссиять в силе и славе своей. И созерцание жертвоприносящей любви исполняет душу ответной любовью, благодарением и торжеством — воздвижения креста в сердцах наших. Оно даёт вдохновение к тому, чтобы нам разделить это торжество, сказать Отцу и своё ответное слово о крестности нашей жизни: если возможно, да не будет она нашим уделом, но если невозможно — то да будет воля Твоя. Но пошли силу и волю принять и понести крест наш, зажги сердце «любовию креста Твоего», даруй терпение, к которому Ты призываешь: «Терпением вашим спасайте души ваши» (Лк 21:19).
И мало того: крест не есть только дело христианского терпения, но и подвиг веры, «слово о кресте для погибающих есть юродство» (1 Кор 1:17), «для иудеев соблазн, а для еллинов безумие» (1 Кор 1:23). Пред лицом человеческого разума он есть не только непонятность, но и зло, ибо страдание. А как же можем мы возлюбить страдание или поклониться бессмыслию. Но именно это означает Воздвижение Креста, оно требует от нас преодоления человеческого естества, — которое не хочет креста и ему противится, — во имя любви нашей к Богу и любви Божией к нам. Мудрость века сего сулит нам счастье на земле, преодоление крестности. Она зовёт нас не к воздвижению креста, а к его упразднению. Однако, пуста жизнь бескрестная и суетна, лишена глубины и мудрости, того духовного достоинства, которое приобретается страданием. Поэтому крест есть для нас высший дар любви Божией. Мы должны познать и принять крестность как наше соучастие в Кресте Христовом, ибо Крест Христов объемлет собою все кресты всего человечества, в нём каждый найдёт и свой собственный крест, а в нём ответ о тайне своей жизни и её судеб. Этот крестный подвиг любви и веры, как высшее достижение человеческой жизни, состоит только в одном: не как я хочу, но как Ты, и да будет воля Твоя во всей её для нас непостижимости. Таков должен быть единственный ответ каждого и для каждого о нём самом.
Но даже это разумение есть ещё легчайшее и простейшее в нашем вопрошании о кресте. И легко, и трудно каждому за себя и от своего собственного лица принести эту жертву любви и сказать: да будет воля Твоя. Но «слово крестное» в юродстве его и безумии требует от нас и ещё большей жертвы, и большего дерзновения веры: сказать это за всех. Поклонение кресту, совершаемое ныне, есть всемирное его воздвижение, принятие его от лица всего мира. Таков смысл празднования, которого не будем умалять. Каждый несёт в сознании и совести ответ о своём собственном уделе, но он включён и в судьбы всего человечества, если только мы не отъединяемся от него в себялюбии, узости сердца, в мещанской его ограниченности. Мы разделяем судьбы мира, его скорбь, его крестность.
И именно в наши дни небывалой в своей разрушительной силе и ожесточении войны, с неисчислимыми бедствиями, безумным разливом жестокости, безбожия и всяческого идолопоклонства, мы искренно изнемогаем и честно недоумеваем: как же это возможно? Где же Бог и есть ли Он, посылающий мир свой на пропятие? Разум и совесть как будто говорят нам, что Высший разум оказался бессилен не только создать мир, но и вывести его из этого ада, или же Он просто отсутствует, а мир есть сцепление случайных, бессмысленных причин. Но тогда человеческий разум сам призван его собою заменить, а он зовёт нас не к воздвижению креста, но к преодолению крестности жизни. Если пред лицом непонятных страданий одного только человека, праведного Иова, друзья недоумевали, жена же призывала его к богохульству: «Похули Бога и умри!» (Иов 2:9), — то что можно сказать пред лицом всего совершающегося ныне, и не звучит ли слово крестное растерянностью безответности или же нечувствием? И даже преодоление крестности жизни в будущем не примиряет со злом, уже совершившимся и совершающимся в личной судьбе каждого из нас, а ещё менее оно способно примирить со всеобщей смертью, уносящей из жизни каждого.
Но воздвижение Креста содержит не только вопрос, но и ответ, ибо в нём поклонение Кресту соединяется с прославлением воскресения Христова. Этим даётся ответ о Кресте, единственный, исчерпывающий, достойный: крестная смерть Христова явилась силой и основанием Его воскресения, в котором содержится сила грядущего совоскресения и спасения всего человечества. Такова проповедь праздника всемирного Креста Воздвижения.
Только это одно, слово крестное, может явиться ответом о смысле бессмыслицы всего происходящего в мире, но он должен быть произнесён не устами только, а и сердцем, всей силой любви и веры. Крестность мира может быть принята только в Боге, как воля Божия о мире, её благое попущение, она должна быть опознана в Кресте Христовом, как любви Божией к миру. Крест Христов в себе соединяет все кресты всего человечества, которому он содержит искупление. Страсть Христова в себе содержит все человеческие страдания, кроме греховных, ибо каждое из них собою превосходит и силою Того на него отвечает. Любовь Божия любит всякое создание и не забывает каждого человека в его судьбе. Она не имеет границ и сильна против всякого бессилия. Но эта истина может ныне открываться для нас в меру нашей собственной любви ко Христу, а через это в познании любви Божественной к миру и к человеку, Им явленной. Сам Творец, Слово Божие, принял на себя, изжил в себе всякую муку, став человеком. Такова тайна любви Божией к миру.
Но она содержит в себе ещё и другую тайну — спасение мира и человека от зла, с изгнанием князя мира сего. Зло и страдание вошли в мир не от Бога, сотворившего мир «добро зело», но от тварной свободы, от греха, вошедшего в творение из мира духовного и распространившегося на всё человечество. Мир болеет греховностью и страждет от неё. Он сделался царством князя мира сего. Но он уже побеждён Крестом Христовым, и эта победа, его изгнание из мира, явлена будет в грядущем веке воскресения. Поэтому судьбы человечества в его крестности — благи, ибо ведут к благу, к торжеству добра, достойному человека, к Царствию Божию. Вот истина, которую Христос возвещает крестною смертию своею и воскресением. Крестность Креста Христова есть крестность всех крестностей, но сила её есть воскресение Христово, которое содержит в себе всеобщее воскресение.
К этому подвигу веры зовёт нас Христос: «Да не смущается сердце ваше, веруйте в Бога и в Меня веруйте» (Ин 24:1). Так учил Он учеников пред самою крестною смертью своей, которая явилась и наибольшим страданием, и злом в мире, но и источником всеобщего спасения. И не одно лишь это возвещал Господь своим ученикам. Он предварял их, а в их лице и всё человечество, о том, что предстоит ему в будущем, о крестности всего его пути. Он не обольщал его призраком земного благополучия. Он говорил: «Также услышите о войнах и о военных слухах. Смотрите не ужасайтесь, ибо надлежит тому быть. Но это ещё не конец» (Мф 24:6 и далее). «И если бы не сократились дни те (великой скорби), не спаслась бы никакая плоть» (Мф 24:27). «Тогда будут вас предавать на мучения и убивать вас, и вы будете ненавидимы всеми народами за Имя Моё… и по причине умножения беззакония во многих охладеет любовь: претерпевый же до конца спасётся» (Мф 24:13). Этими и многими другими словами предварял Господь о крестности пути всего мира. Этот же скорбный путь пророчественно раскрывается в Откровении Иоанновом. Пред крестностью его даже отшедшие в тот мир соблазняются, подобно тому, как и мы ныне соблазняемся, и вопиют: «Доколе, Владыко святый и истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу?» (Откр 6:10). Но и им сказано было, чтобы они успокоились, «пока их сотрудники и братья, которые будут убиты, как и они, дополнят число» (Откр 6:11). Таково же останется крестное и для нас «успокоение». Что же значат эти пророчества о будущем, для чего они даны? Они свидетельствуют, что ведомы Господу все грядущие судьбы мира и попущены мудростью Божией в качестве пути ко всеобщему спасению. Они даны для того, чтобы не смущалось сердце наше и не устрашалось, ибо Христос не оставляет мира своего в путях его.
И мы должны верить, что Он с нами и ныне, и до скончания века во всех судьбах наших. Посему, поклоняясь Кресту Христову, в нём поклоняемся мы и крестности всего мира, его страданию, ибо оно есть Крест Христов, принятый Им самим во спасение его вместе со всем человечеством, во всём, кроме греха. Она — крестность — есть путь, и нет иного пути, которым имеет пройти всё человечество к торжеству Царствия Христова. Посему и в наши дни, каковы бы ни были настоящие и будущие испытания, нас ожидающие, нам надлежит быть христианами, нести крест своей судьбы во Христе, как крест Христов, Им на нас возложенный.
Аминь.
Источник: Булгаков Сергий, прот. Слова. Поучения. Беседы. Париж: YMCA-PRESS, 1987.