В Риге прошел вечер памяти инокини Иоанны (Рейтлингер)

10 мая 2018
Вечер был приурочен к 120-летию со дня ее рождения

Юлия Николаевна Рейтлингер (1898-1988), урожденная петербурженка, пережила многие трагические события XX века. После большевистского переворота она оказалась в вынужденной эмиграции в Чехии, затем во Франции; после Второй мировой войны с большим трудом вернулась на родину, жила в Ташкенте. Свое призвание и церковный путь иконописца Юлия Николаевна обрела в первую очередь благодаря встрече и духовному общению с протоиереем Сергием Булгаковым. Именно в диалоге с отцом Сергием об иконописи и о том, какой должна быть современная икона, развивался уникальный дар и богословие сестры Иоанны.

Также рижанам было интересно узнать о том, что в Париже сестра Иоанна общалась с преподобномученицей Марией (Скобцовой), хорошо известной и почитаемой в Риге. И хотя в дневниках сестры Иоанны нет прямых упоминаний об их творческом взаимодействии, но известно, что она занималась росписью храма на улице Лурмель и делала прориси для некоторых вышивок матери Марии. Постриг матери Марии был значимым духовным примером для сестры Иоанны и утвердил ее в выборе монашества в миру. «Монастырь – нет. Мое послушание – свободное творчество!» – так сестра Иоанна видела свое служение, воспринимая монашество как возможность высвободить силы для служения Богу и ближним.

Мария Патрушева, художник-график, исследователь жизни сестры Иоанны, рассказала о ее творчестве. «Церковное предание традиционно рассматривает иконопись как ту часть богословия, которая раскрывает видение образов Божественного мира средствами искусства. На рубеже XIX и XX веков русская икона была открыта заново, началось её исследование. Поиски русских художников, занимавшихся религиозной живописью – А.А. Иванова, В.М. Васнецова, М.А. Врубеля, М.В. Нестерова – подготовили почву для религиозно-философского осмысления иконы и возрождения ее языка. Для сестры Иоанны иконопись входила в мировое художественное наследие как ветвь, цветущая, благоуханная и самая любезная Богу, но понять которую без понимания всего древа живописи невозможно. При этом сестра Иоанна сравнивала отказ от иконографического языка, от стремления к совершенству в изучении традиции с образом "голого человека на голой земле" [1]. Она увидела для себя путь вхождения в традицию иконописи и определила цель своего творчества так: "Моя мечта – творческая икона, но – ремесло – необходимо"» [2],  – рассказала Мария Патрушева

Своеобразным мостиком, подготовившим гостей к восприятию иконописи сестры Иоанны, стала лекция о шедеврах мирового искусства, прочитанная рижанам Марией Патрушевой накануне. После рассказа о композиции и пространстве живописных произведений иконы и росписи сестры Иоанны воспринимались глубже и было легче разобраться в их необычном, часто неожиданном живописном языке и иконографических решениях.

Иконы сестры Иоанны – «свечечки», как называл их ее духовный отец протоиерей Сергий Булгаков, – продолжают светить во многих домах России и Европы. А недавно мы узнали, что и в Риге бережно хранится одна из таких «свечечек» сестры Иоанны. Ее историю рассказала нам Зоя Николаевна, дочь профессора Латвийской академии художеств (ЛАХ) Татьяны Александровны Качаловой, на протяжении сорока лет читавшей в Академии лекции по истории зарубежного искусства. Татьяна Александровна родилась в Петрограде в 1915 году в семье юриста, барона Александра Розеншильд. Отец имел латгальские корни и после революции 1917 года семья Розеншильдов эмигрировала из Петербурга в Латвию. В эти годы Латвия стала прибежищем для многих русских семей из высших сословий. Тогда они не осознавали всю тяжесть произошедшей трагедии, надеялись, что в скором времени большевики будут изгнаны из России и они смогут вернуться на Родину. Поэтому и осели в Риге, но репрессии настигли их в 1940-е годы. Сначала за «антисоветскую агитацию» был арестован муж Татьяны – известный в Риге пианист Николай Качалов, а в 1949 году, во время второй волны депортаций из Прибалтики, Татьяна с четырьмя детьми и престарелой матерью, которая, не желая расставаться с семьей, поехала в ссылку добровольно -- была отправлена в Сибирь. Собираясь в путь, Татьяна Александровна взяла с собой только самое необходимое и дорогое, в том числе маленькую, размером с ладонь, икону сестры Иоанны. Эту икону в 1937 году Иоанна (Рейтлингер) собственноручно подписала Татьяне Александровне, когда она, будучи совсем молодой художницей, приехала во Францию учиться живописи. Икона бережно хранилась все время ссылки и благополучно вернулась в Ригу вместе со всеми членами семьи в 1955 году.

Память о выдающихся людях ушедшей эпохи, новомучениках и исповедниках веры, оказавшихся в вынужденной эмиграции, их опыт самостояния в тяжелейших условиях, помогает осознать значение русской культуры, понять, что трагические события XX века необходимо осмыслять на христианском основании, преодолевая ограниченность национальных взглядов и представлений.

Иоанна Калниня

[1] Иоанна (Рейтлингер), с. Духовный дневник 1935, 1936, 1937, 1938 гг. //  Ю.Н. Рейтлингер (сестра Иоанна) и о. Сергий Булгаков. Диалог художника и богослова. Дневники. Записные книжки. Письма / Сост. Попова Б.Б. М.: Никея, 2011. С. 154.

[2] Иоанна (Рейтлингер), с. Автобиография // Вестник РХД. 1990. № 159. С. 94.

загрузить еще

Подпишитесь на нашу почтовую рассылку