Братства: традиционное и новое

06 февраля 2017
В Подмосковье прошла первая конференция по истории православных братств

В 1990-е годы братства воспринимались как нечто сомнительное и неправославное, да и сейчас это слово нередко ассоциируется у наших соотечественников с сектами и вызывает нездоровую подозрительность. Исторические, социологические и богословские исследования, проведенные за последние тридцать лет, позволили впервые провести конференцию по истории православных братств в дореволюционной России, приуроченную к столетию возрождения братского движения, которое было ознаменовано призывом патриарха Тихона к созданию братских союзов.

На конференции обсуждали границы понятий «братство», «братское движение»; причины, предпосылки и историю возникновения братств в России; традиционность и новизну братств как формы устроения церковной жизни; дискуссии о братствах в русском обществе и периодической печати; братство как социокультурный и церковный феномен, как проявление коммюнотарности русского народа; проблемы взаимоотношений братств с государством и официальными церковными структурами.

Что такое братства

История православных братств на Руси начинается с XV-XVI веков, однако всплеск интереса к самому явлению возникает в конце 60-х годов XIX века. В 1864 году были утверждены «Основные правила для учреждения православных братств». С этого момента в России начинает появляться множество православных братств: по официальным данным, к 1914 году их насчитывалось более семисот.

Но как в XIX веке, так и сегодня нет однозначного определения братства. Не выявлены критерии, которые позволяли бы выявить братства как некий специфический духовный тип общежития среди неоднородного множества самых разных просветительских, благотворительных и прочих организаций, именовавших себя братствами, так и среди объединений, которые так себя не называли. Пример такого братства по сути представил в своем докладе о дореволюционных трезвеннических братствах профессор СФИ Александр Копировский. Он рассказал о Татевском обществе трезвости С.А. Рачинского.

Александр Копировский, профессор СФИ
Александр Копировский, профессор СФИ

Участники конференции вспомнили различные определения братства – от «самоуправляющейся организации мирян в рамках какой-либо религии, созданной вокруг своего храма (святилища) с религиозными политическими, социально-бытовыми целями, закрепленными в уставе и традиции» до «общины, в которой братчики равны во Христе».

Возможный критерий для выявления братств среди разнообразных религиозных и общественных сообществ предложила Ирина Гордеева, кандидат исторических наук, доцент РГГУ. Она напомнила о двух типах отношений, или связей, между людьми – общинности и общественности. Эти понятия ввел немецкий социолог Фердинанд Тённис в своем труде «Общность и общество. Gemeinschaft und Gesellschaft. Основные понятия чистой социологии» (1886). Общинность (Gemeinschaft) характеризуется личностными отношениями «лицом к лицу», стремлением к социальной справедливости, равенству в повседневной жизни, внутренним единством; община рассматривается как источник высших моральных ценностей: добра, любви, чести, верности, дружбы. Для отношений общественного типа (Gesellschaft) деятельность ограничена совокупностью целей и средств их достижения; люди разделены и отчуждены. Ирина Гордеева высказала мнение, что для братств характерны отношения первого типа (общинности) и в качестве примера привела Крестовоздвиженское трудовое братство Н.Н. Неплюева, исследованием которого она занималась много лет.

Ирина Гордеева, доцент РГГУ
Ирина Гордеева, доцент РГГУ

Исследователи сошлись во мнении, что критерий братства следует искать в сфере качества общения, взаимосвязей между людьми. В то же время «общинную» составляющую оказалось трудно отделить от «общественной».

Ректор СФИ священник Георгий Кочетков оттолкнулся от высказывания протопресвитера Виталия Борового «где братья, там и братство». «Братья могут быть, но чтобы быть братством, нужно иметь границы, определить приоритеты, цели существования данного братства, – уточнил отец Георгий. – Важно и то, каким образом собираются люди, как возникает духовное родство. У Н.Н. Неплюева это были школы, которые позволяли людям, собранным с детского возраста, оставаться вместе после окончания обучения. В Преображенском братстве людей собирает оглашение: люди оглашаются, их жизнь меняется, они приходят в церковь, приходят к Господу и не хотят расходиться, так как срослись во время опасного и сложного пути прихода ко Христу. Их нельзя разорвать никакими силами, чего не понимают наши оппоненты, списывая все на гуруизм, влияние лидера и так далее. Они не могут ничего себе объяснить, так как не понимают, как рождается родство, которое может быть ближе родства физического. Они не могут поверить в духовное родство, потому что думают, что вера – это мировоззрение, политика или психологическая созависимость».

Священник Георгий Кочетков, ректор СФИ
Священник Георгий Кочетков, ректор СФИ

Участники конференции пришли к выводу, что нужно быть очень осторожными при определении того, какие из братств были собраниями верующих, связанных не только общей деятельностью, но и общением, молитвой, а какие только назывались братствами. Это связано еще и с тем, что несмотря на имеющиеся исследования история православных братств в России во многом не изучена. Одна из причин этого – скупая источниковая база: периодика того времени, традиционные делопроизводственные документы – уставы и отчеты братств, переписка братств с епархиальным начальством, с общественными учреждениями и другими братствами. Часто документы были утрачены в результате событий 1917 года, какие-то остались в фондах МВД и ФСБ и сейчас недоступны. Но главный дефицит связан с документами личного характера: мемуарами, личной перепиской братчиков, без которых невозможно понять, как сами их члены воспринимали жизнь братства, как относились к тому, что происходит вокруг них.

Основная задача исследователей братского движения – поиск, опубликование и изучение этих источников. Они могли разойтись по частным коллекциям, могли быть конфискованы, уничтожены. Остается только надеяться, что эти документы сохранились и будут доступны.

Как появляются и исчезают братства

Почему в одни исторические эпохи интерес к созданию братств оказывается более явным, а в другие почти затихает? И почему в одних регионах братства возникают, а в других нет? Например, в Архангельской губернии в начале XX века действовали более двадцати православных братств, а в Воронежской известны только два. И как возникают братства – под влиянием государственных структур, иерархии или как народная инициатива, снизу?

Светлана Лукашова, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Отдела восточного славянства Института славяноведения, исследовавшая братства в Киевской митрополии в XVI веке, сказала, что если рассматривать братства как некое сверхдолжное проявление живого религиозного чувства, то создание братств может быть связано с тем, что «обычный среднестатистический» христианин испытывает потребность выразить и реализовать себя за пределами нормы. И с этой точки зрения братства XIX века трудно считать полностью преемственными по отношению к братствам XV-XVI веков в Киевской Руси, хотя они обратились к той же форме. «Это не только имя, это возрождение идеи. Возможно, потребовалось нечто большее, чем могла предложить официальная церковь», – добавила исследовательница.

Светлана Лукашова, старший научный сотрудник Отдела восточного славянства Института славяноведения
Светлана Лукашова, старший научный сотрудник Отдела восточного славянства Института славяноведения

Юлия Балакшина, ученый секретарь СФИ, заметила, что традиционно считается, что братства возникают в кризисную эпоху, в эпоху гонений – как, например, в 1918 году, когда патриарх Тихон призвал верующих Российской церкви создавать духовные союзы для «защиты попираемых прав церкви православной» в ситуации государственного переворота. Но также можно сделать вывод и о том, что они появляются в эпоху стагнации, когда «нужно движение веры, не исходящее от церковной институции, и тогда оно исходит от мирян».

Юлия Балакшина, ученый секретарь СФИ, председатель оргкомитета конференции
Юлия Балакшина, ученый секретарь СФИ, председатель оргкомитета конференции

«Братства возникают даже тогда, когда с внешней точки зрения отношения церкви и государства вполне благоприятны, – сказал Константин Обозный, заведующий кафедрой церковно-исторических дисциплин СФИ. – Если кризис бездвижности охватывает церковь, сами ее ткани перерождаются, ее духовная жизнь профанируется, то это тяжелая ситуация, и братское движение – это реакция живых клеток церковного организма на эту смертельную опасность. Эти инициативы не всегда целесообразны и удобны для государства, не всегда контролируемы, что нередко вызывает сопротивление у той части общества, которая стоит на защите интересов государства. Но хотелось бы подчеркнуть, что подлинное братское движение, которое может в совершенно разных формах проявлять себя в жизни церкви и жизни общества, – это богодухновенное общество».

Константин Обозный, заведующий кафедрой церковно-исторических дисциплин СФИ
Константин Обозный, заведующий кафедрой церковно-исторических дисциплин СФИ

В XIX веке создание братств часто инициировалось государством для борьбы с инославными или «раскольничьими» влияниями на окраинах империи. «Например, в Печорском уезде было много братств из-за компактного проживания старообрядческих раскольнических общин, – рассказал Василий Трофименко, кандидат исторических наук, доцент Северного (Арктического) федерального университета. – В приходе большая часть верующих оказалась заражена расколом, поэтому священники рапортовали, что ничего не могут делать. Для борьбы с этим было учреждено братство. Благотворительные цели братства шли рука об руку – целью было уничтожить бедность, которая порождает распространение болезней и пороков, и для этого образовывались братства».

Василий Трофименко, доцент САФУ
Василий Трофименко, доцент САФУ

Вопрос о том, связано ли возникновение братств только с внешними обстоятельствами или является внутренней инициативой верующих, не так прост. Также нет однозначного ответа на вопрос о связи политической и экономической стабильности региона с появлением братств.

Как отметил священник Георгий Кочетков, возникновению братств даже в регионах с неблагоприятными социально-экономическими условиями могут препятствовать существующие «темные двойники» православных братств – объединения, базирующиеся, например, на националистической, шовинистической идеологии, как это можно наблюдать на примере политической ситуации в современной Украине. Хотя именно в этом регионе в XV-XVI веках активно развивалось братское движение.

Ирина Гордеева сказала, что важно не только понять, в какие эпохи и почему возникали братства, но и приблизиться к загадке их долговечности. «Некоторые братства существовали совсем недолго, но есть братства-долгожители, которые оставили не только значительный след в жизни своих членов, но и в истории, – добавила она. – Ответа на вопрос, что является залогом долговечного существования той или иной общины, пока нет».

Братства традиционны для России?

В самой традиции русского народа есть стремление к братской жизни или рождение братств нужно стимулировать? Является ли русский народ действительно самым коммюнотарным в мире, как о нем писал Н.А. Бердяев? Если в XV-XVI веках православные братства возникают как инициатива верующих, то после 1864 года в значительной мере их создание инициируется государством, архиереями или представителями образованных слоев общества: где же движение «снизу» и стремление народа к единству?

«Даже когда массовое создание братств стимулировалось государством, которому братства были важны с точки зрения русификации окраин, наряду с “типовыми проектами” были и самородки, – сказал Константин Обозный. – Через несколько лет была введена ограничительная мера – братства было разрешено организовывать только на окраинах. Видимо, какие-то начавшиеся в обществе процессы были встречены с опасением. Нужно помнить, что это время, когда крестьянская Россия получила свободу – прошло всего три года, крестьяне до конца не родились как свободный от векового рабства слой, и вот они благодаря деятельности народников и марксистов почувствовали себя свободными от гнета. Правительство стало опасаться слишком большой свободы, в том числе в церковной жизни».

Юлия Балакшина, ученый секретарь СФИ, Константин Обозный, заведующий кафедрой церковно-исторических дисциплин СФИ, Владимир Лавренов, член Государственного Геральдического Совета при Президенте РФ
Юлия Балакшина, ученый секретарь СФИ, Константин Обозный, заведующий кафедрой церковно-исторических дисциплин СФИ, Владимир Лавренов, член Государственного Геральдического Совета при Президенте РФ

Инициативы создания братств возникали в основном среди образованных слоев населения, среди дворянства, духовенства. Очень низкий уровень грамотности, просвещенности и евангелизации народа был препятствием к массовому возникновению подобных инициатив в нем. Осталось ли в народе хоть что-то от общинности к концу XIX века, когда крестьяне были разобщены и потому легко стали жертвой большевистских пропагандистов в начале XX века?

«То, что коммюнотарность русского народа подвергалась большим искушениям, и не все выходили победителями в этой борьбе – это верно. Но верно и то, что коммюнотарные, общинные тенденции и навыки, свойства и качества в русском народе были, – сказал отец Георгий Кочетков. – Да, наш народ не был на очень большой высоте христианского призвания. Но как могло быть иначе, когда “крышку от Евангелия целовали, а что там – не знали”? Конечно, нужна была евангелизация, нужно было больше просвещения, больше разума. Действительно, у людей, которые создавали эти братства, которые были главными двигателями этого движения, удивительные лица. Такие люди тогда рождались, а сейчас не рождаются. И Россия станет Россией вновь, когда сможет рождать таких людей. Люди образованные и живущие в достатке имели возможность заводить братства, школы, пропагандировать этот образ жизни. У них было больше чувства свободы, любви, личностного начала и бесстрашия, которые нужны для осуществления соборности – главного начала братского движения».

В качестве примера части коммюнотарного движения Ирина Гордеева привела Крестовоздвиженское трудовое братство Н.Н. Неплюева. По ее словам, коммюнотарное движение может рассматриваться как тип движения, целью которого является мирная духовная революция – радикальный духовный переворот. С конца 1860-х годов в России начался кризис власти, приведший в итоге к революциям 1917 года, и в контексте этого кризисного периода Н.Н. Неплюев считает главной целью мирный переворот в экономическом строе страны и реорганизацию сельских школ в воспитательные заведения. Изначально его проект – найти альтернативу насильственной революции. Эту альтернативу он видел в низовой самоорганизации сознательно верующих людей. Он рассчитывал, что вся Россия покроется сетью братств, в каждом из которых будет происходить внутреннее преобразование человека на основе христианских ценностей, эти братства будут поддерживать связи и создадут объединенное Всероссийское братство, и лучшее будущее, подлинный христианский идеал будет достигнут без революционных потрясений.

«На самом деле у нас не так много альтернатив и в церкви, и в обществе, – сказал, подводя итоги конференции, священник Георгий Кочетков. – Церковь должна вспомнить о местной соборности, и общество должно вспомнить о солидарности. Соборность и солидарность – важнейшие измерения нашей жизни и жизненная необходимость для всех». 

Он напомнил, как на утверждение Хомякова, будто у русских больше христианской любви, чем на западе, ответил Пушкин: «Может быть; я не мерил количества братской любви ни в России, ни на Западе, но знаю, что там явились основатели братских общин, которых у нас нет. А они были бы нам полезны».

«Мне кажется, больше всего нужно говорить и писать об этом, и важно двигаться в практическом применении этих вещей к нашей жизни, “заражая” этим великим духом наших современников. Нужно не просто дать слову “братство” четкое определение. Самое главное – чтобы люди вспомнили свой общинный и братский опыт в церкви, обществе, народе, культуре… Нам нужно понимать, на какой почве мы растем, движемся, существуем. С этим вопросом связана наша современность и будущее. Не будет у нас этих начал – не будет будущего ни у страны, ни у народа» – добавил отец Георгий.

В двухдневной конференции приняли участие 97 человек из пятнадцати городов России и Финляндии. Материалы конференции будут изданы.

Дарья Макеева


Фото Александра Волкова, Ольги Максимовой

Наталия Игнатович, преподаватель Богословского колледжа при СФИ
Наталия Игнатович, преподаватель Богословского колледжа при СФИ
Константин Обозный, заведующий кафедрой церковно-исторических дисциплин СФИ, Владимир Лавренов, член Государственного Геральдического Совета при Президенте РФ, Наталия Игнатович, преподаватель Богословского колледжа при СФИ, Светлана Лукашова, старший научный сотрудник Отдела восточного славянства Института славяноведения
Константин Обозный, заведующий кафедрой церковно-исторических дисциплин СФИ, Владимир Лавренов, член Государственного Геральдического Совета при Президенте РФ, Наталия Игнатович, преподаватель Богословского колледжа при СФИ, Светлана Лукашова, старший научный сотрудник Отдела восточного славянства Института славяноведения
Владимир Лавренов, член Государственного Геральдического Совета при Президенте РФ
Владимир Лавренов, член Государственного Геральдического Совета при Президенте РФ
Татьяна Носова, доцент Сыктывкарского государственного университета им. Питирима Сорокина
Татьяна Носова, доцент Сыктывкарского государственного университета им. Питирима Сорокина
Елена Михайлова, доцент Юго-Западного государственного университета
Елена Михайлова, доцент Юго-Западного государственного университета
Елена Прокудина, бакалавр теологии, СФИ
Елена Прокудина, бакалавр теологии, СФИ
Александр Буров, старший научный сотрудник Государственного музея истории религии
Александр Буров, старший научный сотрудник Государственного музея истории религии
Представление стендовых докладов. Лилия Клейменова, бакалавр теологии, СФИ
Представление стендовых докладов. Лилия Клейменова, бакалавр теологии, СФИ
Наталья Чернышева, бакалавр теологии, СФИ
Наталья Чернышева, бакалавр теологии, СФИ
Евгения Литвиненко, бакалавр теологии, СФИ
Евгения Литвиненко, бакалавр теологии, СФИ
Вторая справа – Татьяна Беляева, бакалавр теологии, СФИ
Вторая справа – Татьяна Беляева, бакалавр теологии, СФИ
конец!

Подпишитесь на нашу почтовую рассылку