День памяти 9 сентября
В Бортсурманах о. Михаил служил с 1910 года. Прихожане любили его за доброту, благочестие и за безупречное исполнение пастырских обязанностей.
Пришёл 1917 год – начало открытого гонения на Церковь. За полгода своего жестокого правления большевики враждебно настроили против себя население страны. Повсюду поднимались восстания. Летом 1918 года по реке Суре отступала группа войск Колчака. Жители города Курмыша подняли восстание, чтобы или освободиться от большевистского плена, или присоединиться к отступавшим войскам.
Восстание возглавил директор местного банка Совернин. Горожане разоружили стоявшую в городе красноармейскую роту, посадили солдат под замок, строго приказав случившимся тут жителям села Бортсурманы Николаю Мигунову и Николаю Небасову стеречь пленников, не давая им ни есть, ни пить, но те кормили и поили их, почти ни в чем не стесняя.
Карательный отряд, выступивший на подавление сопротивления, почти весь состоял из латышей. Возглавлял его некий Гарин, выходец из дворян Нижегородской губернии. Где бы ни проходил он, повсюду мучили и убивали священников.
Пронесся слух, что каратели всех истребят. Поплыл, как призыв, как погребальный звон, голос колокола. Это звонил крестьянин по прозвищу Еленя, который умел и любил звонить.
И колокол был здесь особый, крестьянский, отлитый на их средства; привезли люди его сюда сами, впрягаясь в упряжь, не доверяя церковного дела бессловесным животным; была установлена очередность, и крестьяне менялись, чтобы всем досталось везти звонкого проповедника. С тревогой слушали жители неурочный звон...
Начались аресты. Арестованных сводили в здание волостного правления.
Поздно ночью о. Михаил возвращался домой. На окраине села путь ему преградили каратели.
– Кто идет?
– Священник, – ответил о. Михаил.
Этого было достаточно.
– Давай убьем его, — услышал о. Михаил.
– Успеем еще, – ответил другой. Его пропустили, и он поехал домой.
Очень скоро его арестовали. Материалов на него не было, и в вину батюшке поставили тот самый колокольный звон.
Всех арестованных (30 человек) решено было расстрелять. На казнь отец Михаил шел впереди всех и громко пел погребальные песнопения, а вместе с ним прихожане. На месте отец Михаил опустился на колени и с воздетыми руками молился Богу. Ни одна из шестнадцати попавших в него пуль не смогла оборвать его жизнь. Это было явным знамением чуда. Тогда один из палачей подошел к священномученику и заколол его в сердце штыком.
Из тридцати человек только один остался в живых – Иван Петрович Курепин. Он и рассказал о подробностях мученической кончины священника, церковного чтеца и двадцати семи крестьян.
Вскоре после мученической кончины мужа матушка написала властям в Москву, спрашивая, за что убили ее мужа-священника. Из Москвы пришел ответ, что муж ее пострадал безвинно.
Подробнее см. https://www.fond.ru/userfiles/person/733/1564432178.pdf