День памяти: 8 сентября
9 апреля 1877 года, в день Светлой Пасхи, в семье псаломщика села Комиссаровки Екатеринославской губернии родился сын Феодосий. Отец его был строг и благочестив, знаток церковного пения; мать — сама любовь, никогда не кричала на детей, но одним скорбным взглядом пробуждала совесть. Долгими зимними вечерами бабушка Пелагия уводила внуков на печь и рассказывала о святых угодниках Божиих.
В 1904 году, в канун праздника святителя Николая, Феодосий принял монашеский постриг с именем Николай в Нило-Столобенской пустыни. Через год был рукоположен во иеродиакона, затем во иеромонаха. В 1907 году поступил в Московскую духовную академию, которую окончил через четыре года.
В октябре 1919 года архимандрит Николай был хиротонисан во епископа Стародубского. Служение его проходило под покровительством святителя Феодосия Черниговского, которого он глубоко почитал. В 1923 году назначен епископом Каширским — в епархии, где обновленцы захватили почти все приходы. Со своей малой паствой владыка мужественно боролся против врагов Православия. Следствием этой борьбы стал арест 8 мая 1925 года.
После двух лет заключения — Орловская кафедра, затем новый арест в 1932 году. Следователь признался ему: «За вашу популярность. Таких, как вы, надо изолировать, чтобы люди забыли о вашем существовании. За вами идут!» Владыка лишь произнёс от полноты сердца: «Господи! Слава Тебе! Я, грешник, как умел, так и служил Тебе!»
В Саровском лагере, устроенном в разорённой обители, сердце его исполнилось невыразимой радостью: «Вот и привёл меня Господь к преподобному Серафиму». Он перецеловал все решёточки и окошечки, считая себя на послушании у святого, по молитвам которого Господь посылал утешение — служить Литургию и причащаться Святых Таин даже в заключении.
В 1941 году, в преддверии Литургии, владыку настигла весть о начале войны. «Не в силе Бог, а в правде!» — повторил он слова святого Александра Невского. В тот день праздновалась память Всех святых, в земле Русской просиявших. Вскоре — новый арест, Саратов, Казахстан, Челкар. На станцию поезд прибыл ночью; охранники вытолкнули владыку на перрон в нижнем белье и рваном ватнике. Шёл 65-й год, голова его была бела. Добрые старушки подали кто телогрейку, кто шапку, кто валенки; одна приютила в сарае рядом с коровой и свиньёй. Он собирал милостыню, чтобы не умереть с голоду.
До осени 1942 года длилось это нищенское существование. Силы иссякли, и владыка потерял сознание. Очнулся в больнице — в чистой комнате, в чистой постели. Больные и персонал полюбили доброго старичка, называли «дедушкой». Лишь молодой врач знал его трагедию. Когда пришёл день выписки, владыка молился: «Куда Ты, Господи, пошлёшь меня, туда и пойду!» И вошла нянечка: «Дедушка, за вами приехали!» У дверей стоял татарин с кнутом — тот самый, что подобрал его полуживого на дороге и отвозил передачи. «Надо помогать друг другу, — сказал он. — Бог сказал мне: возьми этого старика, его нужно спасти».
В 1945 году владыка был освобождён досрочно и назначен архиепископом Алма-Атинским и Казахстанским. Он служил благоговейно, никогда не спеша; когда хор торопился, выглядывал из алтаря: «Кто тут на поезд спешит?» Особенно почитал Божию Матерь и первым в Алма-Ате стал совершать чин погребения Плащаницы.
В болезни молитва не покидала его. За день до кончины он сказал каждому что-либо особенно ласковое, как бы прощаясь. 25 октября 1955 года, в 16 часов 45 минут, когда в Никольском соборе зазвонили к вечерне в канун празднования Иверской иконы, святитель тихо испустил последний вздох. Гроб с его останками несли на руках семь километров; тысячи людей шли за гробом. Когда могильный холм покрылся венками, в тишине спустившихся сумерек все присутствующие пропели тропарь Благой Вратарнице, двери райские верным отверзающей.
Подробнее см. здесь.